venskaja-z (venskaja) wrote,
venskaja-z
venskaja

На берегах.

Летом я обычно очень много читаю, существенно больше, чем в другие времена года.
Это лето не стало исключением.
Как-то так вышло, этим летом я читала в основном авторов-женщин, и напишу как-нибудь небольшой обзор, но на двух книжках одного автора (авторши?) я хочу остановиться отдельно.

Всё началось ещё  когда я была совсем школьницей, перестроечная эйфория только начиналась, вызывая хмельное брожение даже в самых молодых умах. Заговорили молчавшие, возвращались уехавшие.
Вернулась Ирина Одоевцева (Ираида Густавовна Гейнике), последняя представительница Серебряного века, её показывали по телевизору, о ней писали, брали бесконечные интервью, и я немедленно побежала в книжный и купила  ( за 4 рубля как сейчас помню) две её книжки.
"На берегах Невы" и "На берегах Сены".
Прочитала за две ночи.
Этим летом, будучи у родителей, я снова нашла их в "своём" шкафу, и перечитала уже с высоты своего возраста.

Это, конечно, не развлекательное чтение, это... своего рода свидетельские показания о той эпохе.
Мои любимые 20е годы были не лучшим временем для России. Мягко говоря.
Но разлитая в самом воздухе, искрящаяся поэтичность, стремление к возвышенности и красоте, несколько избыточное возбуждение молодёжи того времени, -  в России породило удивительное, ни на что не похожее. восхитительное и вместе с тем горькое явление - Серебряный век.
В холодном и голодном, катящемся в тар-тарары  Петегбурге, они были счастливы, они любили, они писали стихи.
Мандельштам, Блок, Андрей Белый, Шкловский, Лозинский, Адамович, Иванов, Ахматова, Гумилёв и она - любимая ученица Гумилёва, "маленькая поэтесса с огромным бантом".
Её мемуары гораздо более оптимистичны. чем скажем "Курсив мой" Берберовой. который я так и не смогла дочитать до конца, уж очень это тяжело. Видимо, это объясняется тем, что по свидетельствам современников Одоевцева сама по себе была очень живым и оптимистичным человеком, и. что немаловажно, дочерью очень состоятельных родителей, которые жили в "позолоченной бедности", т.е. в своих хороших просторных квартирах, были прекрасно одеты, но уже отчаянно голодали и выменивали семейные ценности на пару лишних поленьев.

Потом была эмиграция. они полагали, что уезжают на год-полтора, в разгаре был нэп, все считали, что "всё вот-вот наладится", но многие уехали навсегда. сама Ирина вернулась в россию, когда ей было почти 90 лет.
Гиппиус и Мережковский, Тэффи, Бунин, Ходасевич и Берберова, Цветаева, Бальмонт - масса имён, за каждым из которых - судьба, счастливая и несчастная одновременно.

«Более, чем хлеба, им не хватало любви читателя, и они задыхались в вольном воздухе чужих стран».

Цитировать больше не буду, это нужно читать, имея соотвествующее настроение.
Чего вам и желаю.
Tags: книжки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments